pasha_popolam

Categories:

Вадим Степанцов. Случай с газетчиком Быковым на даче у Шаляпина

Писатель Максим Горький тычет метлой в оперного певца Фёдора Шаляпина, около 1905 года
Писатель Максим Горький тычет метлой в оперного певца Фёдора Шаляпина, около 1905 года

Поэма по реальной истории господина Быкова, решившего издать газету под названием «Мать», в 1998 году, но так и не издавшего...

Накрывши пузо грязным пледом,

 Я ехал в бричке с ветерком.

 Моим единственным соседом

 Был штоф с кизлярским коньяком.

 Столбы мелькали верстовые,

 Закат над лесом угасал.

 Коньяк кизлярский не впервые

 От горьких дум меня спасал.

Увы, опять я всё прошляпил!

 А так всё было хорошо:

 Фёдор Иванович Шаляпин

 Мне соиздателя нашел,

 В миру - известная персона,

 Из Мамонтовых, Савватей.

 Расселись, крикнули гарсона

 Купчина начал без затей:

 "Что ж, мой любезный юный гений,

 Что будем с вами издавать?" -

 "Журнал литературных прений" -

 "Как назовём?" - "Ебёна мать".

 "Что, прямо так?" - "Нельзя иначе!

 Шок, буря, натиск и - барыш!" -

 "Н-да. Надо обсудить на даче.

 Фёдор Иваныч, приютишь?"

 И вот к Шаляпину на дачу

 Летим мы поездом в ночи.

 Владимир. Полустанок. Клячи.

 И в ёлках ухают сычи.

 В вагоне мы лакали водку,

 А Савва Мамонтов стонал:

 "Газета "Заеби молодку"!

 Нужна газета, не журнал!"

 Сошлись мы с Саввой на газете,

 Названье дал я обломать -

 Синод, цензура, бабы, дети -

 Решили: будет просто "Мать".

 И вот знаток осьми языков,

 Кругом - вельможные друзья,

 Патрон редактор Дмитрий Быков,

 К Шаляпину приехал я.

 Проспал я в тереме сосновом

 До двадцать пятых петухов.

 Как сладко спится в чине новом!

 Bonjour, bonjour, месье Bikoff!

 Шаляпинская дочь Ирина

 На фортепьянах уж бренчит.

 Прокрался на веранду чинно,

 А плоть-то, плоть во мне кричит!

 Пушок на шейке у красотки

 И кожа, белая, как снег.

 Я тихо вышел, выпил водки

 И вновь забылся в полусне.

 И грезится мне ночь шальная,

 Одежды, скинутые прочь,

 И, жезл мой внутрь себя вминая,

 Вопит шаляпинская дочь.

 А рядом, словно Мефистофель

 Из бездны огненной восстал,

 Поёт папаша, стоя в профиль,

 Как люди гибнут за металл.

 И, адским хохотом разбужен,

 Из кресел вывалился я.

 "Мосье Быкофф, проспите ужин!" -

 Хохочут добрые друзья.

 Хватив глинтвейну по три кружки,

 Мы стали с Саввой рассуждать

 О том, как счастлив был бы Пушкин

 Печататься в газете "Мать",

 Не говоря уж про Баркова

 И прочих озорных господ,

 Которым жар ржаного слова

 Вдохнул в уста простой народ.

 "Ах, как бы Александр Сергеич

 Язвил обидчиков своих,

 Когда б средь ямбов и хореев

 Мог вбить словечко в бельма их!

 А Лермонтов, невольник чести!

 А Писарев, а Лев Толстой!

 Им по колонке слов на двести -

 Такое б дали - ой-ой-ой!"

 Глинтвейн, и херес, и малага,

 И водочка смешались вдруг,

 И в сердце вспыхнула отвага,

 И Ирку я повел на круг,

 Сказал: "Играй, Фёдор Иваныч!

 Желает Быков танцевать!

 Мамзель, почешем пятки на ночь

 В честь славной газетёнки "Мать"?"

 И тут фонтан багряно-рыжий

 Нас с барышней разъединил,

 И всю веранду рвотной жижей

 Я в миг единый осквернил.

 Сидят облёванные гости,

 Шаляпин и его жена,

 А Савва Мамонтов от злости

 Сует кулак мне в рыло - на!

 Вмиг снарядили мне карету,

 Кричали в спину дурака.

 Не знаю сам, как из буфета

 Я стибрил штофчик коньяка.

 И вот, как дурень еду, еду...

 А всё же сладко сознавать:

 Почти поймал за хвост победу,

 Почти издал газету "Мать"!


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened